Вы никогда не задумывались над тем, как рождается поэт? Что становится толчком, пробуждающим в его сознании творческие думы? Каждый вправе думать по-своему. Для кого-то источником творчества может стать радостное удивление перед открытием нового, неизведанного мира или чувство сострадания горестям людским, а может, наконец, все начаться с души, распахнутой навстречу всем “впечатлениям бытия”, и стремление не просто донести до читателя чувство радости, а передать, заразить его ощущением полноты и красоты жизни. Кто знает?! Но без умиления видеть мир по-своему, без способности сопереживания, сочувствия, человечности и милосердия ко всему живому, без впечатлительности и искренности нет поэта.
Именно так начинался и Сергей Есенин, поднявшийся из глубин народной жизни. Чувство большой любви связало его с родной рязанской землей, не только ставшей колыбелью, но и подарившей мир поэтических образов: и внешние зори, и плеск волны, и серебристую луну, и шелест тростника, и бешеный рев вьюги, и необъятную небесную синь, и голубую гладь озер, и запах смолистой сосны, и свежие копны, и рыжие стога. Все это составило тот многоцветный многозвучный мир, который с раннего детства впитывал в себя будущий поэт.
В “пришествии” С. Есенина в русскую поэзию было что-то от чуда: явившись из “вековой тишины”, где серенький ситец “бедных небес” и “чахлый кустарник”, он поднялся по великолепным лестницам на вершину, которая для некоторых так и осталась непокоренной, недостигнутой. Это дает полное право причислять С. Есенина к великим мастерам поэзии, прошедшим жизнь в полном служении ей.
Родная земля сделала есенинскому герою поистине бесценный подарок, священными узами связав с народом. Это были и общие взгляды на жизнь и мудрость, и представление о добре, о счастье и несчастье, выработанные в течение столетий. В лирическом герое жила народная душа, воспитанная всем крестьянским обиходом родного села, теми песнями, поверьями, частушками и сказаниями, которые были главным источником творчества. Поэтому-то приходилось С. Есенину со своими героями разделять участь народа и в короткие радостные мгновения и в долгие годы горя и печали.
Тема единения с народом, любви к своим исконным корням непосредственно связана, с темой родины, представленной в стихах обобщенным образом русской земли, с ее бескрайними степями, отороченными на горизонте лесом, с ее спокойными, лениво текущими в отлогих берегах реками.
Лирический герой предстает перед читателями верным сыном своей родины, восхищающимся ее “сказочными уголками”, где “благостно и свято”, где “хаты, в ризах образа”, а “ивы кроткие монашки”. Ему дорога Россия в любом ее проявлении: И сверкающая, переливающаяся всеми цветами радуги, и пустынная, одинокая, тусклая, заброшенная. Герой выражает свое неподдельное чувство любви к родному краю, говоря:
Черная, потом пропахшая выть!
Как мне тебя не ласкать, не любить?
Именно патриархальность и самобытность России всегда будоражили чувства героя, а любая попытка разрушить эту своеобразную гармонию воспринималась в штыки.
Но не так был встречен октябрь 1917 года, действительно новым светом озаривший есенинскую поэзию. Он казался символом грядущих перемен, осуществления надежд и мечтаний, преображением всего сущего на земле. Перевоплотившись в пророка, лирический герой начинает создавать свой мир - тот христианский рай, о котором давно мечтали люди. Есенинский герой рисует сказочную страну в “Инонии” и других произведениях этого периода. Страну, которая, к сожалению, была только предчувствуема.
Картины, создаваемые поэтом, - это, конечно, утопия, земля мечты. Вот почему уже в стихотворении “Иорданская голубица” так четко звучит мотив потерянности и неопределенности. Есенинский герой ждет перемен, но не знает об их последствиях. Его терзают сомнения: с одной стороны, вера в близкое светлое будущее (“слышу в тумане я светлую весть”); с другой стороны, лебедь с грустью в глазах, олицетворяющий “отчалившую” в небе плачущую Русь. Так безжалостно рушилась мечта о счастье, вселенском рае и справедливости, доказывая тем самым, что революция не оправдала возложенных на нее надежд, не стала всеобщим спасением и проводником в мир счастья.
Этот период как и самого С. Есенина, так и его лирического героя был отмечен мировоззренческим кризисом, превратившим молодого влюбленного юношу в пьянствующего гуляку, обитателя кабаков и подворотен, скандалиста. В цикле “Москва кабацкая” мы слышим мотивы одиночества, отвергнутости. Образ хулигана, поражающего цинизмом слов и выражений, хлесткостью фраз, явился, по мнению самого С. Есенина, наиболее подходящей позой, резким, предельно откровенным рассказом о несчастной судьбе, о горе, о тоске, о душевной боли и неудовлетворенности, единственным способом самовыражения. Да, бессмысленно продолжать топить горе в вине, загоняя свою боль глубже и глубже. Но где взять силы, чтобы выбраться из болотной трясины, из топкой грязи, отмыть себя и залечить душевные раны?
Преображение лирического героя отображено в цикле “Персидские мотивы”, где в атмосфере сказочного Востока, пленящей экзотики он стремится обрести утраченную гармонию через великую силу любви. Каждое стихотворение этого периода напоминает исповедь, полную переживаний и раздумий о прошлой жизни, о пережитом.
Но даже Босфор и сказочная голубая Персия, даже “цветы Хороссана” и любовь прекрасной персиянки не смогли всецело завоевать сердце есенинского героя. Глазами, наполненными тоской и умиленьем, смотрел он из “ковровой Персии” на Россию и опять видел в ней Русь - “голубую” и “златую”, “деревянную” и “полевую”, “задремавшую” и “буйственную”. И вновь тянуло героя обратно в “родимый дом”, в “край дождей и непогоды”, в “край разливов грозных и тихих вешних сил”.
Вернувшись на родину с желанием переосмыслить светскую действительность, лирический герой находит в себе силы для смирения. Но, увы, даже принеся такую жертву, он остался ненужным, чужим. Так “грустная радость” возвращения сменяется чувством отчуждения и неприкаянности: и мельница стоит с закрытыми глазами, и отцовский дом сгорел, и герой чувствует себя печальным странником и иностранцем в своей стране, перестает понимать даже язык сограждан. Одно из центральных и показательных произведений этого периода - “Черный человек”, ставшее финалом жизненной драмы героя и его создателя.
В предсмертном бреду встречается он с Черным человеком, понимая, что это не кто иной, как отражение всего грязного, скорбного, больного, что копилось в его душе долгие годы. Выпотрошив из себя все черное, лирический герой остается опустошенным, так как “презренный гость” был его душой, очерненной болью и терзаниями.
Символична концовка “Черного человека”. С. Есенин хотел сказать, что герой полон неукротимой ненависти к проявлениям человеческой гнусности, но беззащитен перед ней.
Окончательному слиянию Черного человека с лирическим героем способствует повторение одной детали - цилиндра, вначале принадлежавшего Черному человеку, а в конце уже и поэту. Этим доказывается нереальность Черного человека, созданного больным воображением героя и превратившегося в его второе “Я”. И нет в нем больше силы начать новую жизнь, потому что былая рана дает о себе знать, кровоточит, вселяя ужас и страх в душу героя.
Лирический герой Сергея Есенина, ставший двойником, отражением поэта, прошел свой путь в постоянных исканиях и, что самое горькое, в постоянных разочарованиях.
Но, несмотря на трагический финал, поэзия Сергея Есенина с ее вечными темами будет жить в сердцах потомков. Время не властно над ней.
И пусть давно ушли в прошлое события, волновавшие поэта, изменилась реальность, питавшая его стихи, есенинские творения не забываются. Новые поколения открывают в них нечто новое, близкое и дорогое, благодаря исключительному умению поэта найти тесный сердечный контакт с читателем, волновать его, пробуждая самые сокровенные чувства.
Природа - это не только душа всех стихов, хотя без нее они не могут существовать, утрачивая неповторимость и очарование, не только “колыбель” для поэта и его лирического героя, а своего рода поэтическая “школа” С. Есенина, дает силы жить и творить. Скромный, но пленительный пейзаж с глубокой трепетной любовью, словно живое существо, рождает “песни дождей и черемух” и стих, вишневым соком брызнувший в небо, “грусти ивовую ржавь” и “чувственную вьюгу”, “синюю голубицу радости”, и “журавлиную тоску сентября” - словом, все то, чем жил, восхищался и наслаждался лирический герой.
Он не только представлял себя частицей природы, а был полностью уверен, что растворен в ней, прямо говоря: “Зори меня вешние в радугу сливали”. Герой верит в то, что природа его не оставит, первая придет на помощь: “Языком залижет непогода прожитый мой путь”. Да, есть что-то общее с природным миром у поэта, ведь не зря он говорит:
Край любимый! Сердцу снятся
Скирды солнца в водах лонных.
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонных.
|
