Зоркая Н. М.
Кинематограф. Три скамейки.
Сантиментальная горячка.
Аристократка и богачка
В сетях соперницы-злодейки.
Не удержать любви полета:
Она ни в чем не виновата!
Самоотверженно, как брата,
Любила лейтенанта флота.
А он скитается в пустыне
Седого графа сын побочный,
Так начинается лубочный
Роман красавицы-графини.
И в исступленьи, как гитана,
Она заламывает руки.
Разлука. Бешеные звуки
Затравленного фортепьяно.
В груди доверчивой и слабой
Еще достаточно отваги
Похитить важные бумаги
Из неприятельского штаба.
И по каштановой аллее
Чудовищный мотор несется.
Стрекочет лента, сердце бьется
Тревожнее и веселее.
В дорожном платье, с саквояжем,
В автомобиле и в вагоне
Она боится лишь погони,
Сухим измучена миражем.
Какая горькая нелепость:
Цель не оправдывает средства!
Ему — отцовское наследство,
А ей пожизненная крепость.
Осип Мандельштам. Кинематограф
Cinema, Кинемо, "Кинематограф-Люмьер" — называли его в афишах.
Вскоре после публичного сеанса "движущейся фотографии" 28 декабря 1895 года в Париже (что признано датой рождения кино) 4 мая 1896 года в санкт-петербургском летнем саду "Аквариум" и 26 мая в московском увеселительном саду "Эрмитаж"1, а далее в течение всего лета на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде с сенсационным успехом демонстрировалась первая в мире кинопрограмма...
...Та самая, где, далее став бессмертным, поезд приближался к платформе вокзала. Где завтракал на террасе толстощекий бебе. Где рабочие после смены дружно выходили из ворот фабрики. И где, наконец, озорной мальчишка зажимал ногою шланг, чтобы струя воды окатила садовника, поливавшего цветы, — сколько раз будет потом повторяться на экране этот гэг "Политого поливальщика", вместе с которым родился кинематограф, и родился, надо признать, в рубашке!
Восторги первых газетных откликов и рецензий дословно совпадают во всех городах и государствах: "...прямо на вас несется поезд железной дороги ...вам так и хочется отскочить в сторону" — это знаменитый сюжет "Прибытие поезда" из так называемой "программы Люмьера", этой всемирной премьеры кинематографа. И еще: "Поразительная картина — морское купанье, вода совершенно натуральная, видны брызги, нырянье...", "Вино разливается по стаканам, пьется, видно, как убывает при питье..."
Забиваем Сайты В ТОП КУВАЛДОЙ - Уникальные возможности от SeoHammer
Каждая ссылка анализируется по трем пакетам оценки: SEO, Трафик и SMM.
SeoHammer делает продвижение сайта прозрачным и простым занятием.
Ссылки, вечные ссылки, статьи, упоминания, пресс-релизы - используйте по максимуму потенциал SeoHammer для продвижения вашего сайта.
Что умеет делать SeoHammer
— Продвижение в один клик, интеллектуальный подбор запросов, покупка самых лучших ссылок с высокой степенью качества у лучших бирж ссылок.
— Регулярная проверка качества ссылок по более чем 100 показателям и ежедневный пересчет показателей качества проекта.
— Все известные форматы ссылок: арендные ссылки, вечные ссылки, публикации (упоминания, мнения, отзывы, статьи, пресс-релизы).
— SeoHammer покажет, где рост или падение, а также запросы, на которые нужно обратить внимание.
SeoHammer еще предоставляет технологию Буст, она ускоряет продвижение в десятки раз,
а первые результаты появляются уже в течение первых 7 дней.
Зарегистрироваться и Начать продвижение
Это восхищал "феномен достоверности", первоэффект экрана, одному лишь кино присущая способность запечатлеть "трепет листьев под дуновением ветра" (Зигфрид Кракауэр). И эмоциональная русская публика вместе со всем миром влюбилась в новорожденное зрелище.
Среди зрителей первых столичных киносеансов в "Аквариуме" 30 мая 1896 года были глава демократической критики Владимир Стасов и известный композитор Александр Глазунов. "...Что-то необыкновенное, ни на что прежде не похожее, и такое, чего раньше нашего века никогда и ни у кого быть не могло. И мы с Глазуновым были тут в таком необычайном восхищении, что по окончании представления громко и долго хлопали в ладоши и громко кричали", — трогательно восторгался патриарх-демократ2.
А в Москве театру сада "Эрмитаж", где в мае 1896-го демонстрировалась "программа Люмьера", предстоит войти в историю не только этой сенсационной премьерой, но и — два года спустя, в 1898-м, — спектаклем "Царь Федор Иоаннович", открытием Московского художественного театра, обозначившим начало новой эпохи русской сцены. Эти события стоят рядом!
В мае 1896 года для съемок церемонии коронования императора Николая II, которая согласно обычаю происходила в древней первопрестольной столице Москве, прибыли французские кинооператоры. Волей судеб одним из французов-пионеров был тот самый Франциск Дублие, который вел сеанс — ставил свет и стоял у проекционного аппарата — в парижском Большом кафе 28 декабря. А может быть, и не было в Кремле Франциска Дублие, ибо по другим источникам снимал коронацию некто Камилл Серф, по третьим — оператор Шарль Муассон, аккредитованный при французском посольстве в России. В фундаментальном новом каталоге "Кинопродукция братьев Люмьер", выпущенном во Франции к 100-летию кино, названы все три имени — Дублие, Серф, Муассон и еще одно — Александр Промио (правда, последний больше работал в Петербурге, сопровождал в путешествии французского президента Феликса Фора и прочий официоз3. Так или иначе, но ныне лента "Коронация" признана первым в истории фильмом-репортажем.
Россия могла дать новому зрелищу богатый материал для хроники и видовых лент. Загадочная российская земля, вольно раскинувшаяся в двух частях света, манила огромностью, непохожестью, прельщала пестротой, перепадами, контрастами. Ледяные торосы в ночных сполохах северного сияния и вечнозеленая Колхида, омываемая теплыми водами Черного моря. Дремучие, заповедные лесные пущи у западных границ и причудливые, как на гравюрах японца Хокусаи, сопки у Тихого океана. Поистине было что снимать для кинематографа на этой земле! А население? "Какая смесь одежд и лиц, племен, наречий, состояний!" — писал в свое время Пушкин, и не без гордости высказала ту же мысль 21 мая 1896 года газета "Санкт-Петербургские ведомости": "Изо всех культурных государств одна только Россия в своих необъятных пределах вмещает еще и номада, и европейца, вполне удовлетворяя вкусам и того и другого". Да, пределы государства, видимо, казались даже чрезмерными — иначе, наверное, не продана была бы Аляска с ее тундрой, могучими горами, оленями и эскимосами…
Сервис онлайн-записи на собственном Telegram-боте
Попробуйте сервис онлайн-записи VisitTime на основе вашего собственного Telegram-бота:
— Разгрузит мастера, специалиста или компанию;
— Позволит гибко управлять расписанием и загрузкой;
— Разошлет оповещения о новых услугах или акциях;
— Позволит принять оплату на карту/кошелек/счет;
— Позволит записываться на групповые и персональные посещения;
— Поможет получить от клиента отзывы о визите к вам;
— Включает в себя сервис чаевых.
Для новых пользователей первый месяц бесплатно.
Зарегистрироваться в сервисе
Неудивительно, что в Россию сразу же устремился самый разный люд. И настоящие искатели с киноаппаратом — влюбленные энтузиасты, и предприимчивые дельцы, почуявшие вкус наживы. Имели место даже случаи правительственной высылки чересчур бойких иностранных "кинодокументалистов", подвизавшихся вокруг армии или на уральских металлургических заводах.
В первых лентах, снятых на территории России, еще единичных и кустарных, видны наивные попытки создать местные аналоги люмьеровских сюжетов. Театральный актер по профессии и фотограф-любитель по сердечной склонности В. Сашин-Федоров снимал, без утайки подражая "Прибытию поезда", конно-железную дорогу ("конку") в Москве, Богородскую пожарную команду и… себя самого в костюме садовника у цветочной клумбы — a'' la "Политый поливальщик".
Кто б мог сказать, что комик Сашин
Люмьеру будет конкурент! —
шутил газетный фельетонист.
В Харькове фотограф А. Федецкий крутил ручку киноаппарата, снимая 30 сентября 1896 году торжественную церемонию переноса чудотворной иконы из Куряжского монастыря, ловил эффектные моменты уникальной джигитовки казаков Оренбургского полка. И неутомимо в поисках "сенсаций" — пожаров, наводнений, крушений — сновали взад и вперед по стране операторы Люмьера, позже — Пате, Гомона и других европейских кинофирм-монополистов. "Крещенское водосвятие в Санкт-Петербурге на Неве", "Маневры эскадры в Черном море", "Сцены из кавказской жизни", "Производство консервов в Астрахани" и множество самых разнообразных сюжетов под рубрикой "Живописная Россия", от 60 до 165 метров каждый, демонстрировались и в стране, и за границей.
Обозрение событий в ранних мини-лентах было еще весьма, как правило, произвольным и поверхностным. Киноаппарат фиксировал внешность явлений. Но сама эта внешность была красноречива благодаря исключительной документирующей способности и сразу же обнаружившейся изобразительной силе экрана. С кинематографом, запечатлевавшим миг жизни в его движении и всей неповторимой конкретности, человечество обрело нового своего летописца, хрониста и соглядатая.
При этом необходимо отдать должное российской хронике, этому новорожденному искусству отечественной документалистики, которым кино овладевало с удивительной стремительностью и результативностью. Операторы учились выбирать материал, сознательно ставили задачу запечатлевать важные, и радостные, и трагические, события политической и культурной жизни: экспедицию Седова к Северному полюсу и убийство Столыпина, возведение памятников героям отечественной истории и похороны общественных деятелей, крестьянский труд и заводские цеха. Именно в хронике, адресующейся непосредственно к жизни, минуя "постановку" и "игру", зачастую спонтанно, интуитивно, ранние кинематографисты осваивали средства киновыразительности, специфический язык кино, его приемы и средства, панорамирование, ракурсные съемки, смену крупности планов и т. д. Совершенствование формально-технического и даже художественного уровня документальных сюжетов ясно прослеживается от года к году.
В огромном архиве мирового кинематографа, где на целлулоидной пленке сохранился и тревожный конец прошлого, и парадное, как Всемирная выставка 1900 года в Париже, начало ХХ столетия, русской хронике принадлежит особое место. Уже в немых, наивных кинолентах, снятых на рубеже веков в России, будущие историки смогут обнаружить немало знаков бедствия, пророчеств, предрекающих опасные разрывы истории, повороты, сломы. Волей-неволей попадали в кадр и нищие полоски крестьянской земли, и первобытные мотыги и сохи, и полудохлые клячи, впряженные в плуг. И деревеньки, крытые отнюдь не живописной, а слежавшейся соломой. Неприглядные рабочие слободки. Уличные беспорядки.
И на том же белом полотне, в том же электрическом луче кинопроекции из Успенского собора Кремля движется процессия — император Николай Александрович с императрицей (она выше ростом, красивая, вся в белом, колышутся пышные перья на шляпе), дюжий дядька с больным маленьким цесаревичем Алексеем на руках, а сзади долгой-долгой лентой — двор: ордена, эполеты, мундиры, шлейфы, плюмажи, колье...
Это заснятое в 1913 году гигантское по богатству празднование 300-летия дома Романовых. Но долго ли осталось им, дому, царствовать?
Приметы пугали и ранее. Еще в 1896-м, в дни первых российских кинематографических сеансов, на московскую окраину Ходынское поле, место народных гуляний, за обещанным бесплатным царским гостинцем устремились толпы бедного люда. Образовалась страшная давка, которая унесла более 2000 жизней. С тех пор слово "Ходынка" стало нарицательным, обозначая смертельную давку.
Катастрофа на поле была воспринята как предвестие, злое знамение. Грозные отсветы мая 1896 года легли и на русские киносъемки — дебюты и премьеры. Начало последнего царствования и начало русского кино тоже символически сопряглись.
Но контекст этот прояснится лишь потом, в ретроспективе. А поначалу "царская хроника" утвердилась в качестве постоянной рубрики экрана, открывавшей программу каждого сеанса: приемы во дворце, встречи с иностранными монархами, воинские смотры и т. п.
Кстати, сам император увлекался фотографией, разрешал снимать себя и киноаппаратом, хотя о кинематографе порой высказывался неодобрительно. Тем не менее в семейной переписке часты упоминания о киносеансах, просмотренных лентах.
Специальные придворные кинооператоры (Б. Матушевский, К. фон Ган, А. Ягельский) снимали быт дворца, частную жизнь, развлечения, прогулки, пикники и прочее. Последней съемкой стало отречение Николая II от престола 2 марта 1917 года. Кинокамера увековечила салон-вагон на отдаленных железнодорожных путях, лампу под шелковым абажуром, икону Николая Чудотворца в углу, большой белый лист бумаги с царским росчерком и момент, когда сходит с подножки вагона и под редким легким падающим снегом уходит к березовой роще, спиной к нам, бывший император, отныне просто русский человек в серой шинели.
Ну а те, кто, попадая в кинокадр, теснился на питерских мостовых в февральских колоннах манифестантов — "серые герои", кого снимали в окопах нескончаемой Первой мировой войны, сестрички милосердия в лазаретах, земские деятели, пахари, члены Думы, женщины в очередях за хлебом? Ведь все они свидетели и, возможно, участники великих исторических действ 1917-го и ареста Временного правительства в Зимнем дворце, и ночей у Смольного института, и расстрела царской семьи в Екатеринбурге. Кинематограф из множества фрагментов монтировал свой психологический портрет нации, общества, народа — ныне это бесценная документация для историка, который ищет в прошлом истоки и завязи последующих социальных явлений. Кинематограф волей-неволей стал летописцем финала огромной исторической эпохи, а вскоре — глашатаем эпохи новой.
И еще нескончаемым рассказчиком, развлекателем, утешителем своих современников, людей на роковом переломе эпох.
Примечания:
1. Автор содержательного современного исследования ранней русской кинематографии "Рассказы о кинематографе старой Москвы" (М.: Материк, 1998) В. П. Михайлов уточнил даты первых московских киносеансов. Как сообщает автор, еще до демонстрации "движущейся фотографии" в театре сада "Эрмитаж" они с успехом прошли в качестве пробных показов 19 и 24 мая в саду "Аквариум", их организовал известный театральный антрепренер Б. Корельский.
2. В. В. Стасов о кинематографе // Искусство кино. 1957. № 3. С. 127–128.
3. См.: La Production cinematographique des Freres Lumiere. Sous la direction de M. Aubert et J.-C. Seguin, BIFI. Editions Memoires du Cinema. P. 368–383.
|
