Произведения Константина Симонова о самом трудном периоде второй мировой войны
Португальский писатель Урбане Родриге, перечитав произведения Константина Симонова о войне, сказал: «Писатель показал героизм русских людей, но никогда не возводил героев в святые. Скорее, наоборот: глубочайший смысл романа Симонова — в недоверии к показной храбрости или бессмысленным жертвам, сопутствовавшим па трудных дорогах войны подлинному мужеству людей, для которых выполнение долга стало жизненной потребностью, людей, вставших на защиту родной земли. Эти люди — воплощение авторских представлений о чести и достоинстве. Ведь они защищают будущее не только своей страны, но и всего человечества.
…Грубоватые или легко ранимые, радостные или встревоженные, герои Симонова — Серпилин, Максимов, Баглюк — входят в нашу жизнь. Мы видим их под Сталинградом, в Москве, в осажденной Одессе. Они воплощают мужество не только |русского народа, но и всех народов и народностей Русской страны, всех тех, кто сплотился ради одной цели — победы».
Первый среди них — генерал Серпилин. Вступая в спор с теми, кто все внимание сосредоточивал на неудачах в первый период войны, Константин Симонов стремится показать, как было на самом деле, одновременно подводя читателя к ответу и на другой вопрос: почему война началась для нас с неудач? Проблемы эти неотступно волнуют и Синцова, и Серпилина, они подразумеваются на всем протяжении острого, смело написанного К. Симоновым разговора Серпилина со Сталиным. Образ генерала Федора Федоровича Серпилина, «человека с одной из тех биографий, что ломаются, но не гнутся», с самого начала был завязан так, что оказался одним из достижений всей русской литературы.
Участник гражданской войны, сражавшийся под Петроградом и на Перекопе, этот высокий худощавый человек с повелительным голосом окончил Военную Академию имени Фрунзе, получил в ней кафедру тактики, за «предупреждение о сильных сторонах тактических взглядов возрожденного Гитлером вермахта», по доносу не лишенного способностей карьериста Баранова (в начале войны он, боясь попасть в плен, сожжет свой партбилет и военную форму, за что будет разжалован, и застрелится), был арестован, виновным себя не признал и попал на Колыму. Случившееся с ним считал «чудовищным недоразумением, ошибкой, глупостью. Когда его выпустили так же неожиданно, как посадили, он вышел постаревшим и физически измотанным, но душа его не была изборождена морщинами старости и неверия». Не дожидаясь переаттестации, уехал на фронт и, командуя полком, дивизией, армией, бил фашистов, где только можно, выиграл первый же бой с ними под Могилевом, встав со своим полком насмерть. Сам водил бойцов в атаки, на прорыв, выводил их из окружения, все замечая вокруг себя и всем твердя:
«Уметь помирать — это еще не все военное дело, а самое большее — полдела. Чтоб немцы помирали, вот что от нас требуется».
Реклама
Приняв от тяжело раненного комдива Зайчикова остатки окруженной дивизии, ведет ее на восток, присоединяя солдат, офицеров из других воинских частей, настойчиво вселяя в них «мысль, что испытанный ими страх и пережитое поражение— все это в прошлом. Что так было, но так больше не будет, что они потеряли оружие, но могут приобрести его вновь. Наверное, поэтому люди не отходили от Серпилина подавленными, даже когда он говорил с ними круто. Он справедливо не снимал с них вины, но и не переваливал всю ее только на их плечи. Они чувствовали это и хотели доказать ему, что он прав». И доказали, прорвавшись к своим. В решающем бою от дивизии уцелело всего 300 человек, и знамя, и ее новый командир, раненный в обе ноги Серпилин — «человек, с которым армия всегда будет армией, даже если она отступала от границы до Ельни».
|
