Полтора десятилетия, которые творил С. Есенин, были одной из самых сложных и непредсказуемых эпох в русской истории. Бурные события, происходившие в стране, сказывались на жизни каждого человека, а особенно сильно - на судьбах гениев, наделенных сверх восприимчивостью. Вместе с изменением окружающей обстановки менялось мировоззрение Есенина. Все это находило отражение в лирике поэта, а значит, влияло на образ лирического героя, прошедшего сложный путь эволюции.
Молодой Есенин исповедовал христианскую мораль, но Христос для него не Бог, а, прежде всего, идеальный человек. Иисуса, как и многих святых, можно встретить идущим вместе с “каликами” и “богомолками” по дорогам святой Крестьянской Руси, изображенной в стихах поэта. Лирический герой раннего Есенина необычайно гармоничен. Он странник, “захожий богомолец” (“Гой ты, Русь, моя родная...”), идущий в “скуфье смиренным иноком” (“Пойду в скуфье смиренным иноком...”). Его святыни - в самой русской земле: “Я молюсь на алы зори, / Причащаюсь у ручья” (“Я - пастух; мои палаты...”); его храм создан русской природой: “За прощальной стою обедней / Кадящих листвой берез” (“Я последний поэт деревни...”); одно из основных его чувств - это любовь к родине:
Но не любить тебя, не верить
Я научиться не могу.
(“Запели тесаные дроги...”)
Уже в эти годы Есенин пишет:
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть.
(“Край любимый!
Сердцу снятся...”)
В осознании бренности всего сущего также проявляется гармоничность лирического героя, который совершенно примирен с естественным циклом жизни.
Но в 1915 году в этот спокойный мир врывается образ грешника и богоборца:
Не ищи меня ты в боге,
Не зови любить и жить...
Я пойду по той дороге
Буйну голову сложить.
(“Наша вера не погасла....”)
Эта тема развивается в ранней лирике (“Разбойник”, 1917 года) и на протяжении всего творчества Есенина.
Единственный период открытого противостояния лирического героя Богу пришелся на время революции 1917 года. В 1918 году Есенин пишет цикл из десяти небольших поэм. В самой известной из них, “Инонии”, лирический герой провозглашает себя пророком и описывает “иную страну”, “где живет божество живых . Он восклицает, отрекаясь от христианства: “Тело, Христово тело, / Выплевываю изо рта”. Но вскоре Есенин, а вместе с н:им и его лирический герой, возвращается к традиционной крестьянской философии, проникнутой, по мнению поэта, идеей связи человека с космосом. Луна принимает непосредственное участие в судьбе героя:
И луны часы деревянные
Прохрипят мой двенадцатый час.
(Я последний поэт деревни...”)
В этом же стихотворении звучит мысль о том, что крестьянская культура безропотно умирает, Россия-храм гибнет. Лирический герой осознает неизбежность происходящего на Родине. Так же закономерен и естествен путь от юности к “увяданию”. В стихотворении “Не жалею, не зову, не плачу...” развивается мысль о бренности жизни: “...Все пройдет, как с белых яблонь дым”. Лирический герой примирен с существующим порядком и благодарен за то, “что пришлось процвесть и умереть”. Огромное эмоциональное напряжение этого стихотворения достигается путем использования обращений (“сердце”, “дух бродяжий”), лексических повторов (“реже, реже”, “все мы, все мы”), инверсий (“Увяданья золотом охваченный...”), вопросов (“Жизнь моя? иль ты приснилась мне?”), неповторимой цветописи (белый, золотой, розовый). Неожиданные яркие образы стихотворения сделали его одним из самых известных в творчестве Есенина.
Горечь по поводу исчезновения Руси Крестьянской приводит поэта к трагическому ощущению своего одиночества, ненужности в новой жизни. Свою нежную, ранимую душу лирический герой прячет под маской эпатажа. Ярче всего двойственность героя, обостренные до предела отношения поэта с окружающим миром отразились в цикле “Москва кабацкая”. В “Исповеди хулигана” за напускной бравадой (“Я нарочно иду нечесаным, / С головой, как керосиновая лампа, на плечах”) угадывается верность истинным ценностям (“Я люблю родину. Я очень люблю родину!”) персонажа, созданного лириком.
Единственный путь достижения гармонии - это чистая любовь (цикл “Любовь хулигана”: “В первый раз я запел про любовь, / В первый раз отрекаюсь скандалить”) и воспоминания о родном селе и мире материнской заботы, противопоставленном греховной жизни в городе (“Письмо матери”). Иногда ближе всех людей лирическому герою становятся животные:
Средь людей я дружбы не имею...
Каждому здесь кобелю на шею
Я готов отдать свой лучший галстук.
(“Я обманывать себя не стану...”)
Та же мысль звучит и в стихотворении “Собаке Качалова”, где поэт поверяет свои самые сокровенные думы именно Джиму, а не его хозяину или гостям.
Активную попытку преодолеть мировоззренческий кризис автор предпринимает во время создания цикла “Персидские мотивы”. Лирический герой стремится обрести душевный покой в любви к прекрасной персиянке. Ему удается на время забыть о своем одиночестве в таких стихах, как “Ты сказала, что Саади...”, которые сосредоточены исключительно на “милой Шаганэ”. Но большинство произведений проникнуто ностальгией. В “Шаганэ ты моя, Шаганэ!..” автор не может не думать “про волнистую рожь при луне”, про “рязанские раздолья”. Даже сама Шаганэ не в состоянии затмить северную девушку.
Краткий период относительной гармонии во время южной поездки заканчивается. Возвращается ощущение одиночества и своей ненужности в новой России. В “Руси советской” лирический герой восклицает: “...В своей стране я словно иностранец”. Ему близка только природа, которая, как и поэт, не приемлет новшеств: “клены морщатся” при рассказе красноармейца. Здесь вновь проявляется раздвоенность лирического героя, который готов отдать “всю душу октябрю и маю” за свободу творчества (“...лиры милой не отдам”). Это продолжение по-новому выраженной борьбы со своим вторым “я”, закончившейся победой лирического героя над темной стороной души в поэме “Черный человек” 1925 года.
До этой победы Есенин предпринял попытку принять новую систему ценностей. В стихотворении “Письмо к женщине” он провозглашает “хвалу и славу рулевому”, возможно имея в виду Ленина. В произведении “Неуютная жидкая лун-ность...” лирический герой “через каменное и стальное” видит “мощь... родной стороны”. Он пытается примириться с победой паровоза над жеребенком из “Сорокоуста”, но замечает: “Может, в новую жизнь не гожусь...” Наконец, в стихотворении “Спит ковыль. Равнина дорогая...” автор ясно говорит устами лирического героя, чтобы он остался поэтом “золотой бревенчатой избы”.
Близкий Есенину мир деревни уходил. И сам поэт все чаще задумывался о смерти. Особенно ярко эти мысли звучат в стихотворении “Отговорила роща золотая...”. Его автор был готов уже уйти из жизни, он осознавал невозвратимость прожитых лет. Лирический герой, проходящий через свой жизненный путь, сопоставляется в этом стихотворении и с рощей, и с журавлями, а его молодая душа - с “сиреневой цветью”. Здесь снова возникает мотив связи человека с космосом:
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.
Трагизм смерти сглаживается утверждением того, что жизнь не заканчивается смертью:
Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не пропадет трава...
Особой вехой в развитии лирического героя Есенина стало создание поэмы “Анна Онегина” (1925 год).
Сергей - это одновременно и главный, и лирический герой, и автор, и рассказчик. Но многие оценки происходящего, переживания, реакции на те или иные события могли принадлежать самому поэту. Это произведение очень оптимистично: Есенин нашел то, что помогает человеку выстоять. Средство спасения от всех невзгод - чистое чувство юношеской любви, пронесенное через всю жизнь.
Доля оптимизма присутствует и в самом последнем стихотворении Есенина. Лирический герой верит, что жизнь души не заканчивается со смертью тела:
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди, -
написал он в прощальном послании другу...
|
