Творчество И. Г. Чернышевского вызывает у меня противоречивые мысли. Но, взвесив все плюсы и минусы, я пришла к выводу, что читать роман «Что делать?» было интересно. Изучая Чернышевского, хочется шевелить мозгами, анализировать, отвечать самой себе на трудные вопросы. Во многом хочется поспорить с автором. Намой взгляд, именно этого он и добивался от своих читателей. Пусть в романе больше от публицистики, чем от художественной литературы, великая русская литература девятнадцатого века богата не только глубиной, но и разнообразием.
Сто сорок лет назад Николай Гаврилович Чернышевский мечтал о том, какой будет жизнь в будущем. Причем не только мечтал. Он напряженно искал пути для того, чтобы сделать нашу жизнь справедливой и счастливой. Человек, написавший «свобода выше всего, даже и жизни», отдал и свободу, и жизнь во имя приближения того будущего для своей страны, о котором мечтал. Мне захотелось подумать о настоящем и минувшем на одной волне с этим человеком.
В своем девятнадцатом веке Вы, Николай Гаврилович, наблюдали, как из вековой тьмы невежества и жестокости стали появляться люди, которых Вы назвали «новыми». На мой взгляд, их новизна заключалась в том, что их моральный кодекс впервые в истории России не опирался на сословные предрассудки. Тут можно, конечно, возразить, что религия уже давно сформулировала общечеловеческие принципы в своих заповедях. Но предотвратить их нарушения церковь не могла, а частенько и не хотела. «Новые» люди сделали психологическую поправку на труднопреодолимый человеческий эгоизм. Формула: «Живи, и жить давай другим»,— на первый взгляд, проста в применении и не требует особых жертв. Это — «разумный эгоизм», по Вашему наименованию, который в будущем станет «общей натурою всех людей». Эта теория настолько Вас вдохновила, что превратила вас в наивного идеалиста. Как человек двадцать первого века могу засвидетельствовать, что мечта Ваша, Николай Гаврилович, все еще остается утопией. Хочется понять — почему?
Характерные черты «нового» человека: честность, уважение к другим людям, способность к труду. Кажется, все перечислила? Или нет, нужно добавить желание саморазвития, куда входят и образование, и поиск собственного «я». Стало ли таких людей больше, чем в девятнадцатом веке? Рассмотрим черты по отдельности.
Первая черта — честность. Увеличился ли процент честности на душу населения за прошедшие сто сорок лет? Увы, Николай Гаврилович! Количество людей, осознающих, что честным быть намного выгоднее, чем врать, изменяется в лучшую сторону очень медленно. Вы же сами написали: «Неглупые честные люди в одиночку не обольщаются. Но у них есть другой, такой же вредный вид этой слабости: они подвержены повальному обольщению». Честных людей много. Больше, чем бесчестных. Однако жулики продолжают их «водить за нос».
Вторая черта — уважение к другим людям. Тут нам есть, чем вас порадовать, Николай Гаврилович! Человечество признало, что люди должны быть равноправными и уважать чужие права. Без всяких оговорок. На деле так гладко не получается. Хотя, если говорить о положении женщин в обществе и в семье, тут произошли очень большие положительные изменения. По данному пункту до идеала нам тоже далеко, но вопрос уважения к другим людям не тупиковый.
Третья черта — способность к труду. Тут мы близки к идеалу. К труду приспособили практически всех. Миллионеры работающие меньше, чем пролетарии. Правда, справедливость оплаты труда продолжает многих не удовлетворять. «Свободным и радостным» для всех труд пока не стал. Зато его необходимость осознали почти все. Количество людей, ведущих паразитический образ жизни, сильно сократилось. В основном это вынужденные безработные, хиппи и несознательные наследники работающих миллионеров.
Четвертую составляющую «новых» людей я назвала — желание саморазвития. Вы, Николай Гаврилович, возлагали большие надежды на просвещение. И тут я с Вами полностью согласна. Без него человечество не может двигаться вперед. Сейчас уровень образованности в России гораздо выше, чем в ваше время. Это, конечно, открывает перед моими современниками дороги, многие из которых будут приближать человечество к справедливости и счастью.
Но мне понравилось читать Ваш роман не потому, что его герои просто образованные люди. Они меня заинтересовали тем, что все время напряженно думали, рассуждали, анализировали свои чувства и поступки. Я это называю способностью к саморазвитию, поиском собственного «я».
|
